e312edbd

Кудинов Виктор - Неволя



Виктор Кудинов
Неволя
Исторический роман
(Журнальный вариант)
Глава первая
В тихий вечерний час десятого июня 1357 года посол хана Джанибека
Бабиджа достиг переправы на реке Оке, близ города Коломны.
Помимо сотни вооруженных нукеров с ним возвращались из Москвы три
десятка татарских купцов со слугами и рабами. В виде почетной охраны посла
провожали четыреста всадников княжеской стражи с воеводой Мещеряковым во
главе.
Пять месяцев назад послал его хан Джанибек звать московского князя в
поход. Но московский князь от похода уклонился, сославшись на грозящие рати
с соседями, и Бабиджа вместо дружины повез с собой возы с откупом. Впрочем,
как он, так и визирь наперед знали, что московские войска не придут на
ханский зов, что князь Иван Красный, по примеру своего отца, князя Ивана
Калиты, и брата, князя Симеона Гордого, выплатит откуп серебром и товаром,
а для ханской казны это было гораздо прибыльней. Так что в этом Бабиджа мог
считать свое посольство вполне удавшимся, но в другом он явно просчитался.
Бабиджа надеялся, что московиты его богато одарят, что его поминки будут не
хуже тех, которые привозил с Руси Нагатай, сын Ахмыла, а ему выдали только
соболью шубу и два серебряных ковша. Стоило из-за этого пускаться в такой
дальний путь!
Правда, шубу ему московский князь пожаловал дорогую и добротную. Но
разве в этом дело? Не одарив его тем же, чем Нагатая, московский князь и
бояре умалили его достоинство. А этого Бабиджа никому не прощал. Он не
считал себя хуже других, наоборот, он так хорошо знал о своих добродетелях,
так гордился ими, что, случалось, впадал в гнев, когда другие этого не
замечали. Визирь недаром остановил на нем свой выбор, когда пришлось искать
замену заболевшему ханскому послу на Русь Нагатаю.
Однако поездка на Русь не очень прельщала Бабиджу: он ведал о всех
неудобствах, которые ему предстояло испытать в дороге, и боялся этого. Но
его об этом просил сам Нагатай, да эмир Мамай, человек рассудительный и
дальновидный, советовал ему не осложнять своих отношений с визирем,
исполняющим волю самого хана. Уговоры этих людей, а главное, выгода, какую
он надеялся извлечь из этой поездки, заставили его согласиться.
Оказалось же, выгоды он не приобрел, мало того, русские недооценили
его, не придали значения тому, какой человек к ним прибыл. Их ввела в
заблуждение его внешность. Бабиджа был маленького роста, сухой, подвижный
человек с узкими черными глазами. Худо растущая бородка, жидкие волосы на
затылке, редкие зубы и вытянутое дыней лицо, на котором как бы застыли
неулыбчивые тонкие губы, не вызывали у встречного ни дружеских, ни
враждебных чувств; напротив, вся его невзрачная внешность будто бы
притупляла у посторонних чувство опасности. Он был неприметен, и это столь
ценное качество давало ему возможность наблюдать и делать выводы. Глаз его
был всевидящим, память долгой, а ум изощренным вдумчивой работой. Он знал
цену каждому слову, поэтому больше молчал, чем говорил, с вниманием слушал
и все запоминал.
Ему понравился молодой московский князь. Его обходительное, вполне
уважительное обращение было лишено той оскорбительной гордости, какая была
присуща знатным русским. Сразу было заметно: князь прост, хитрить не умеет,
говорит, что думает, к хану и послу не испытывает неприязни и расположен к
дружелюбию.
Зато бояре - все себялюбцы и хитрецы. Ни к одному из них Бабиджа не
почувствовал доверия. Ласково говорят, охотно склоняются чуть ли не до
земли, но по своей рабьей привычке ни



Назад